Остановитесь, товарищ Фомичев! | Технотрон: Новости из Прошлого в Будущее

Разделы газетные

Их нравы:

Архив по числам

Январь 1972
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Дек   Мар »
 12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31  
  • Переговоры в Москве

    1 февраля в Кремле состоялись переговоры между Генеральным секретарем ЦК КПСС Л, И. Брежневым, членом Политбюро ЦК КПСС, Председателем Президиума Верховного Совета СССР Н. В. Подгорным, членом Политбюро ЦК КПСС, Председателем Совета Министров СССР А. Н. Косыгиным и…

  • Добро пожаловать!

    По приглашению ЦК КПСС и Советского правительства 1 февраля в Москву с офици­альным визитом прибыла партийно-правительственная де­легация Сирийской Арабской Республики в составе Премьер-Министра, министра оборо­ны, члена временного регио­нального руководства Партии…

  • В дружественной обстановке

    Центральный Комитет КПСС и Советское правительство 1 февраля дали в Кремле обед в честь партийно-правительственной делегации Сирийской Арабской Республики, возглавляемой Премьер-Министром, министром обороны, членом временного регионального руководства Партии…

  • Идём по 60-му!

    На две неравные части рассекает Свердловскую область . шестидесятый меридиан, _ названный точно и емко — стальной. Взгляни на карту — крупные индустриальные города, точно по заказу, выстроились вдоль черной линии. Шестидесятый меридиан — это руды, металл, электроэнергия,…

  • Обед в Большом Кремлевском дворце

    Президиум Верховного Совета СССР и правительство СССР 22 мая дали в Большом Кремлевском, дворце обед в честь Президента Соединен­ных Штатов Америки Ричар­да М. Никсона в его супруги. На обеде вместе с Президен­том были сопровождающие его американские государст­венные…

  • Приезд в Москву

    ПРИЕЗД В МОСКВУ ПРЕЗИДЕНТА США РИЧАРДА М. НИКСОНА В Москву с официальным визитом 22 мая прибыл Президент Соединённых Штатов Америки, Ричард М. Никсон. Вместе с Р. М. Никсоном и его супругой в Москву прибыли:  государственный се­кретарь США Уильям П. Роджерс, помощник…

  • Великая сила ленинской политики партии

    19 мая 1972 года состоялся Пленум Центрального Коми­тета Коммунистической пар­тии Советского Союза. Пле­нум заслушал и обсудил до­клад Генерального секретаря ЦК КПСС тов. Л. И. Бреж­нева «О международном по­ложении», доклад секретаря ЦК КПСС тов. И. В. Капито­нова «Об обмене…

  • Встреча Л. И. Брежнева с Р. Никсоном

    22 мая в Кремле состоя­лась встреча Генерального секретаря ЦК КПСС Л. И. Брежнева с Президентом США Ричардом М. Никсо­ном, прибывшим в Советский Союз с официальным визитом. Беседа положила начало обсуждению вопросов, име­ющих принципиальное зна­чение для дальнейшего…

  • Подписание советско-американских соглашений

    В результате переговоров, проводившихся в порядке подготовки к встрече руководителей Советского Союза и Соединенных Штатов, было выработано Соглашение между правительством СССР и правительством США о сотрудничестве в области охраны окружающей среды. 23 мая в Кремле…

  • Подписание советско-американских соглашений

    24 мая Председатель Совета Министров СССР Л. И. Косыгин и Президент США Р. Никсон подписали в Кремле соглашение между СССР и США о сотрудничестве в исследовании и использовании космического пространстве в мирных целях. Указанное соглашение имеет целью дальнейшее…

Читать дальше...

Метроном

  • Blog stats
    • 813 posts
    • 1 comments
    • 3 trackbacks

  • Raw Author Contribution
    • 0 posts per month
    • 72 words per post

  • Conversation Rate
    • 0 comments per post
    • 0 words in comments
    • 0 trackbacks per post

Остановитесь, товарищ Фомичев!

«Дорогая редакция! Прошу разобраться в моей крайне запутанной истории. Я работал на заводе заточником. Производственные нормы выполнял. Рационализатор. Активный общественник. Всегда на хорошем счету был у администрации предприятия. Но стоило мне однажды покритиковать на профсоюзной конференции отдель­ных руководящих лиц, как начались мои беды. Был членом завко­ма отстранили. Освободили от должности председателя цехово­го комитета. А потом и вообще уволили с завода. Семь месяцев хо­дил без работы, пока суд не восстановил меня в прежней должно­сти. Но и после этого мои мытарства не прекратились: администра­ция устраивает на меня гонения, не дает спокойно работать…

г. Волжский ФОМИЧЕВ Н. А.»

 

* * *

Уважаемый Николай Александрович! В который раз перечиты­ваю ваше письмо и невольно вспоминаю: какое неподдельное воз­мущение охватило меня и моих коллег — журналистов и юристов, когда мы узнали о ваших невзгодах. Двух мнений быть не могло: человек в беде, ему надо помочь. Выезжая в Волгоградскую область, я думал о том, сколь неубедительными будут доводы тех, кто повинен в ваших бедах. Но, скажу по-честному, уже с первых ша­гов при проверке изложенных вами фактов у меня возникли некото­рые сомнения. Заместитель директора завода А. Халдеев при встрече со мной вытащил из ящика стола папку с различными справками, выписками из документов, материалами проверок «по существу дела Фомичева Н. А.» и сказал:

—           Приходится иметь под рукой. А что делать?.. Нас проверяю­щие буквально замучили. Только один уедет, другой появляется. Вот и держим все наготове!..

В областной прокуратуре ваши многочисленные жалобы и ответы на них составили два тома. В народном суде города Волжского имеется пухлый фолиант гражданского дела — опять же по вашим искам. Поток ваших жалоб захлестнул городские, областные органы власти, общественные организации, и иссякнуть ему, судя по всему, предстоит не скоро: дома вы показали мне несколько объемистых папок с «доказательствами» вашей правоты. Чувствова­лось, что вы приготовились к длительной, затяжной борьбе, пока вам «не заплатят за все семь месяцев вынужденного прогула и не будут как следует наказаны лица, виновные в незаконном уволь­нении».

Семь месяцев вынужденного прогула…

Как же это случилось?

В первом своем заявлении от 22 мая 1969 года, перечисляя обстоятельства, предшествовавшие увольнению с завода, вы сооб­щаете, что «в апреле, без всякого предупреждения, в рабочее время отключают станок в цехе № 2 и переносят его в другой цех — № 4, а мне предлагают выходить на работу туда…». Заметим сразу, вы несколько преувеличиваете: предупреждение было. Еще за два ме­сяца до этого начальник цеха № 2 Д. Тимошин написал на имя руководителей предприятия докладную записку: «В связи с про­изводственной необходимостью и в целях повышения производитель­ности труда прошу перевести заточников цеха № 2 на сдельную оплату труда с 1 марта 1969 года». Вас было двое заточников в механическом цехе — В. Барабанщиков и вы. При переходе на сдельную оплату труда один из вас должен был уйти в цех № 4, где предполагалось организовать централизованную заточку инст­румента. Вы, Николай Александрович, запротестовали:

—  Не желаю переходить на сдельную оплату труда!

—  Ну, что    ж, — сказали   вам. — Тогда    переведем    в цех № 4.. Оплата там повременная.

—  И в четвертый цех не желаю идти, — упорствовали вы. — Там и теснотища  неимоверная, и запыленность   большая. А   у   меня со здоровьем не в порядке…

 В подтверждение этого 5 марта 1969 года вы представили справ­ку, что освидетельствованы «врачебно-консультационной комиссией Волжской больницы… диагноз: хронический бронхит, рекомендуется работа в теплом, сухом помещении, незапыленном». Немного погодя принесли вторую медицинскую справку о том, что вы нуждаетесь «в переводе на работы, не связанные с длительным стоянием на ногах и хождением, сроком на три месяца». Вам предложили на выбор восемь (!) различных работ: наладчик штампов, контролер ОТК, мон­тажник аппаратуры и другие. Ни одна из этих должностей вас не устраивала. Разговор продолжился в комиссии по трудовым спорам. Вот запись в протоколе:

«Вопрос. Скажите, тов. Фомичев, в связи с перемещением имеется ли разница в заработной плате?

Ответ. Разницы в зарплате нет. Характер работы тот же. Раз­ница только состоит в том, что в цехе № 2 было два станка в боль­шом общем помещении, а в цехе № 4 — шесть таких же станков в маленькой комнатке, поэтому по состоянию здоровья я не могу ра­ботать в таких условиях.

Вопрос. Имеется ли вентиляция в помещении цеха № 4?

Ответ. Вентиляция есть, но недостаточная.

Вопрос. Переводная записка была передана цеху № 4 с 1 апреля. На каком основании вы не выходили на работу?

Ответ. На работу я выходил в цех № 2, заходил и в цех № 4, Не приступал к работе потому, что перемещение свое считаю не­правильным, так как все сделана было без моего согласия…»

Но вас-то, собственно, Николай Александрович, вначале никто и не переводил в другой цех. Перейти должен был В. Барабанщи­ков. Вы могли работать на старом месте. Но только при сдельной оплате труда. Вас же почему-то устраивала лишь повременная. Такая оплата у рабочих заточного отделения цеха № 4. Потому и перевели вас туда. А Барабанщиков остался на прежнем месте, согласившись на сдельную оплату.

Вы говорите, что на новом месте хуже условия труда? Специаль­но по вашей просьбе была составлена авторитетная комиссия, в которую, помимо представителей администрации, вошли терапевт заводского здравпункта А. Романюк и депутат городского Совета А. Котрухова. Комиссия пришла к выводу, что «общие условия работы заточника цеха № 2 по сравнению с цехом № 4 хуже…». И действительно, если в маленькой комнатке цеха № 4 находится шесть станков, то в «большом общем помещении» цеха № 2, как вам известно, помимо заточных станков, расположено еще 143 различных станка, не считая шести термических печей. Где же труднее работать-то?…

Но вы стояли на своем: и на прежнем месте оставьте, и повре­менную оплату труда оставьте. Несколько дней, по сути дела, про­гуляли. Вернее, на работе появлялись, но демонстративно не желали идти в цех № 4. Администрации предприятия ничего не оставалось делать, как составить по этому поводу акт. Дело рассматривалось на расширенном заседании завкома, который принял решение удов­летворить просьбу администрации: уволить вас по статье 47 пункт «в» КЗоТ РСФСР (по непригодности, вызванной состоянием здо­ровья)   с выплатой двухнедельного пособия.

Дальше началась длительная судебная тяжба, в которой вы вели себя непоследовательно. Мы уже видели те справки, из кото­рых явствует, что вы больны. То же самое вы говорили и в народ­ном суде, подчеркивая, что «мне врачом была дана справка о том, что работать заточником мне противопоказано». И тут же стара­лись доказать, что вы здоровы и могли бы работать заточником. Но… при условии повременной оплаты. Где логика? Чтобы оконча­тельно выяснить этот вопрос, вас по решению суда посылают на стационарное обследование в Волгоградскую областную поликлини­ку. Две недели вы находились там. Диагноз прежний — хронический бронхит. Но вас это не устраивает. Окольными путями вы берете в отделе кадров Волгоградского метизного завода направление на медицинское обследование, якобы для устройства на работу, в поликлинике Центрального района посещаете трех врачей, которые дают заключение, что вы абсолютно здоровы (бог их ведает, как это у них получилось). Но, как мы увидим дальше, пройдет совсем не­много времени, и вы, Николай Александрович, снова представите справку о своей болезни. Потому что так для вас было выгоднее в новой ситуации…

В своем письме в нашу редакцию (и в редакции многих других газет и журналов) вы пишете, что увольнение — месть за высказан­ную однажды на профсоюзной конференции критику.

А так ли это, Николай Александрович?

Конференция, на которую вы ссылаетесь, состоялась еще в марте 1968 года, за год до предложения перейти в другой цех. До этого у вас были прекрасные отношения и с председателем завкома, и с его заместителем. Сами вы являлись председателем цехового комите­та и одновременно в завкоме отвечали за распределение путевок. И все, наверное, было бы ладно и хорошо, если бы однажды реви­зионная комиссия под руководством В. Новикова не произвела глу­бокую проверку всех звеньев заводского комитета. Недостатки обнаружились у многих, в том числе и у вас, Николай Александро­вич. Вот некоторые пункты из акта ревизии:

«С 1/1—1967 года была заведена книга очередности на санатор­но-курортное лечение, которая не отражала: даты выдачи, причины выдачи вне очереди и причины исключения из очереди.

В книге имеются подтертости и исправления фамилий…

О видах и количестве путевок в санатории, запланированных и поступивших на завод, гласности не предавали…

В протоколах не указываются причины и основания предоставле­ния путевок вне очереди и бесплатно. Имеют место незаконные пре­доставления путевок вне очереди…»

Замечания эти тогда сильно укололи ваше самолюбие. Члены завкома потребовали, чтобы на все заседания вы приходили с кни­гой учета. Это вы вообще сочли за оскорбление и решили дать «бой» заводскому комитету. На отчетно-выборной конференции вы заявили, что председатель завкома и его заместитель… самозванцы, никто их не выбирал на эти должности. В нарушении очередности выдачи путевок виноваты не вы, а руководители профсоюзной орга­низации. И вообще они занимаются вымогательством, унижают рабочих, неодобрительно отзываются о директоре, шантажируют вас, Фомичева. Много всего было в том выступлении…

В парткоме завода спешно создали комиссию во главе с И. Поляковым, которая по пунктам скрупулезно проверила все ваши «критические» замечания. Ничего не подтвердилось. А в пута­нице с путевками вы явно пытались переложить вину с больной голо­вы на здоровую. Кстати, сами-то вы три года подряд по завкомов­ским путевкам ездили на курорты и выставили свою кандидатуру на четвертый год. Квартиру трехкомнатную вам выделили. Денеж­ную помощь от завкома регулярно получали. Обижаться на адми­нистрацию и заводской комитет вам вроде бы не приходилось…

Комиссия признала ваше выступление на профсоюзной конфе­ренции клеветническим.

Вот тут-то и начали вы, Николай Александрович, писать жало­бы во все инстанции. Каждое ваше послание обрастало все новыми подробностями. Малейшее замечание в свой адрес вы воспринима­ли как «гонение», «травлю». И уж, конечно, когда спустя год воз­ник вопрос о переводе на сдельную оплату или переходе в другой цех, вы заупрямились: не согласен — и баста!

В коллективе пытались вас урезонить по-доброму, по-товарищески. Но вы реагировали на это очень своеобразно. По одной из ва­ших жалоб в цехе однажды состоялось рабочее собрание. На нем присутствовал представитель Волжского горкома партии. Пригла­шали и вас: приходите, Николай Александрович, давайте общими усилиями разберемся во всех ваших претензиях. Но вы отказались явиться, заявив в одной из последующих жалоб, что собрание явля­лось «провокационным» и на нем присутствовали только «неустой­чивые рабочие» и «завистники». Каково же было мнение собрав­шихся о вас? Токарь С. Новик: «Знаю Фомичева с июня месяца 1956 года. Я работал в то время электросварщиком, а он работал помощником кузнеца на арматурно-сварочном заводе Волгоград-гидростроя… Он требовал от руководства какого-то приоритета на получение жилплощади… Писал жалобы…» Слесарь С. Савельев: «Характерно у Фомичева и его стремление показать себя как некую незаурядную личность…» Слесарь Гуляев: «Нетерпимым является тот факт, что Фомичев группирует вокруг себя мнимо обиженных людей».

В резолюции собрания, на котором присутствовало 95 человек, вам, Николай Александрович, было выражено «общественное недоверие».

Но вы-то доверяете только самому себе. И такого же безогово­рочного доверия требуете к своим словам от тех, кто приезжает проверять ваши жалобы. И чем чаще вам говорят: «Ничего не было», тем упорнее вы стоите на своем: «Нет, было!»

В последний раз суд при разбирательстве вашего иска восстано­вил вас на работе. В его решении утверждается, что истец, то есть вы, «но состоянию здоровья заточником работать может», сделав этот вывод на основе двух совершенно противоположных докумен­тов из областной поликлиники и поликлиники Центрального района города Волгограда.

А вы вскоре после восстановления на работе ходатайствовали о получении путевки в санаторий, заявив, что у вас… хронический бронхит.

—  Но суд восстановил вас на работе как абсолютно здорового человека! — резонно сказал вам начальник цеха Д. Тимошин.

—  Правильно,— не    смутились вы.— Тогда   я был здоровый,    а сейчас больной. Вот справка.

—  Значит, вас нельзя допускать к работе заточника, поскольку это противопоказано вашему здоровью.

—  Не имеете права. Работать заточником я могу.

—  Ну,   хорошо,— решил   не   усугублять   конфликта    начальник цеха.— Напишите заявление, что никто не будет отвечать, если вы получите профессиональное заболевание.

—  Писать не буду.

—  Значит, вопрос исчерпан!..

Казалось бы, уже одно это должно было вас насторожить, за­ставить почувствовать, что в своих жалобах вы начинаете заходить в тупик. Вам пошли навстречу, восстановили на работе — работайте спокойно, налаживайте отношения с коллективом. Но вы снова пи­шете жалобы, снова требуете комиссий и проверок. И создается впечатление, что новые жалобы вы пишете подчас по инерции. Вот одна из последних, разбиравшаяся на заседании заводского коми­тета. Состоит она ни много ни мало из двенадцати пунктов. В чем ваши претензии? Не согласен с переводом с повременной оплаты на сдельную?  Вам отвечают:  вопрос этот давно   решен, и   не   имеет

смысла к нему возвращаться. Неправильное нормирование времени и расценок на заточные работы? Вот, пожалуйста, положение, по ко­торому определяются все нормативы. Не согласен с тем, что выпол­ненную работу принимает представитель ОТК? Ладно, дадим вам личное клеймо. Конфликт с мастером И. Пехтеревым?.. Как было дело? Вам поручили затачивать резцы. В работу вы их взяли, но заявили, что расценки неправильные. Мастер проверил: работа эта и раньше оплачивалась так же. Через два дня он потребовал сдать резцы. Вы отказались: «Пока не пересмотрите расценки, не сдам!» Вам объяснили, что резцы нужны срочно, сдайте их, а коли не согласны с расценками, обращайтесь в конфликтную комиссию за­вода. Вы — ни в какую. Вызвали к начальнику цеха — не желаете идти.

Но хватит фактов. Давайте задумаемся над тем, что заставило пас, Николай Александрович, воевать против всех: против товари­щей по работе, против общественных организаций, против админи­страции. Желание добиться справедливости? Но вся-то беда в том, что это великое понятие вы истолковываете превратно. Вы исходите из своих эгоистических интересов, ничего общего не имеющих с ин­тересами коллектива, вы хотите поставить себя в положение исклю­чительное. Критикуя одних, хотите поставить себя вне критики, не прислушиваетесь к голосу общественности, не хотите и слышать р своих недостатках. Мне вспоминается разговор с вами на второй или третий день моего пребывания в Волжском.

— Не-ет, если побудете здесь неделю, то ничего не узнаете,— вздыхали вы.— Сколько комиссий приезжало по моим жалобам, по­смотрят, покрутятся, да так и уезжают, ни в чем, собственно, не разобравшись. А я полагаю так: чтобы все выяснить и разоблачить виновников — надо пожить здесь по крайней мере месяца три!

А может быть, не нужно трех месяцев, Николай Александрович?

Может быть, хватит уже и комиссий? Не лучше ли, отбросив мнимые обиды, внимательно и строго разобраться в себе самом и кончить писать письма во все инстанции с просьбой прислать реви­зоров? Остановитесь вовремя!

М.   ИВАНОВ

МОСКВА — ВОЛЖСКИЙ

«Человек и закон»

Комментарии:



Свобода - есть осознанная необходимость

Скажи своё слово



Время - вперед!

Газеты в Архиве:

Пульс планеты

Хроника и проблемы

Короткой строкой

Статистика


Яндекс.Метрика

Рейтинг@Mail.ru


Наше всё:


Железные призраки прошлого: от Altair 8800 до Pentium 200.
Музей, описания, форум для владельцев, софт.